Уже месяц как держу в голове ту историю от Эмина про танцующего голубя. Когда у птицы нет ног и она пытается клевать со всеми остальными - выходит, как будто танцует. Третью неделю внутри себя я что-то вроде той самой птицы. 

Как будто разучилась пользоваться блогом, потеряла интерес, постирала все пароли. С начала лета у всех во всем так. Хуже всего получается с друзьями, которые кончаются, не успев начаться. Сегодня готова сделать передышку: у нас ностальгический вечер - читаю запретные старые письма, вспоминаю позабытые пароли.

В книжном купила сборник с письмами довлатова к отцу, ну вроде как от самых ранних до самых зрелых. На самом деле все немного по-другому - там не письма, а в основном стихи. Читаю с придыханием: мне больше всего, конечно, нравятся ранние, самые глупые и никудышные. Хотелось бы использовать в качестве примера - как-будто бы утешаясь надеждой, но что же - вдруг и я когда-нибудь поумнею, поталантливею. Хотя, конечно, немного обманываю, самое лучшее на свете - фотографии подружки Светланы, бегуньи из педуниверситета: волосы по ветру и образ такой стандартной великорусской комсомолки. Никак не свяжешь с тем, что будет в конце.

Во внутренних кризисах предпочитаю динамические волны. Подобно полоумным упадникам позапрошлого уже столетия как будто хожу по кругу. Отношению ко всему меняется через три дня на четвертый: сегодня полюбила, попозже передумала и не смогла восстановить мотивацию.

Сейчас вообще то все чаще вспоминается тот момент из модной биографии русского писателя, который в течение месяца ехал на сахалин. Сразу вспоминается проект девушки из блогов, которое ставила свое лицо на фотографии с Толстым. Даже обидно немного, что из моих любимых перипетий никаких картинок - свои лучшие образы хотелось бы повставлять.  

По вечерам у меня самое важное время - раскладываю перед собой табачные прибаутки, рассказываю Яше, что было и как. Дни теперь здорово приспособились тянуться урыками: по утрам я в метро читаю про любовь, по вечерам путешествую сквозь августовскую муть. А посередине как будто пусто. В промежутках Ваня успокаивает: я не самая некрасивая жертва системы, из тех что бывают на свете, попадаются в сети.

В глазах моего случайного, но ежедневного соседа спрятался весь конец лета. Сложись обстоятельства чуть поудачней - играл бы русских офицеров в тех низкопробных национальных сериалах. Теперь только смотрит с тоской в мою сторону. Как будто мечтает жестом факира, вдруг вытащить справа пистолет и отыграь в национую рулетку. Мы с ним смелостью, конечно, не блещем - иначе давно бы рассказали друг другу всю правду о самих себе.

Мне-то таить нечего - недавно снова обогнула обстоятельства. На кинопробах картины низкого покроя была возможность стать звездой, но стоило выбрать - сканадалисткой. Наверное только чтобы минут через пятнадцать, где-то посередине бульвара, прохохотаться и сочинить смс для Вали: могла бы стать звездой, но как-то попривычке уперлась в крепкий алкоголь и сладкий сон в придорожной канаве.

Даша вспоминает, как в дальнем дестве, за батареей в ее квартиле проживали мерзкие гномики. Они кроме воровства детских шоколадок даже не занимались по-моему ничем. В ответ мне стыдно признаться, что такие гномики, не в детстве, а сейчас - прописались в моем доме и каждый раз по вечерам - не дураки вспомнить все мои самые ужасные истории, от которых так хочется путешествовать по россии. 

Каждое лето я супермаркетах я только и думаю: вот бы был специальный закон, запретили бы паковать живую рыбу в целлофановые пакеты. Иначе мы стоим с с ней по разные стороны движущейся ленты и смотрим друг на друга как в склепе, через пакет. А потом ее берет и уносит, какой-то совершенно неизвестный мне господин - сама-то я такую мерзость не покупаю. 

Даша открыла глаза: все наряды оживаю по ночам. То что днем выглядит как пляжный костюм - с наступлением сумерек превращается в слишком уж откровенный костюм. Как узнала - стала прямо сама не своя, теперь только и думаю, что же делать - брать ли с собой покрывало.

Ваня рассказывает про глупые темы для разговоров: вот, например, недавно застал в буфете каких-то там коллег, которые минут сорок рассуждали. Смайлик с двоеточием ставить уже не модно - надо просто скобочки. Банальная история -  длинная дискуссия - я-то тоже считаю, что смайлики с точками - моветон давно сформировавшийся. Надо только по аналогии с восклицательными знаками - одна или три скобочки.

Мои устремления будто ходят по кругу. Обещания поменьше есть, поменьше пить практика почти ежедневная. И каждый раз верю, вот только вспоминаю разве что обнаружив себя на ночной лавке - с бутылкой вина и какой-нибудь булкой.

Женщины вокруг меня светленькие, темненькие и средненькие. Перечитывают Джейн Остин на пороге 50-летнего юбилея: застывшие тела, прикусанные губы, хотя доподлинном известно - этот раз у них точно не первый. Только оторвутся и в их глазах самое лето, в верном понимании этого слова. 

Важность незавершенных романов становится очевидна по истечению срока давности. В вагоне метро какой-то из бывших поклонников, меня не видит, а я дышу в спину. И сразу вспоминается, как мне 18, у меня плохо со средствами к существованию и с головой тоже наверное не очень. А тут любовь, страдания-свидания и главное конец какой-то скомканный (по крайней мере мне его уже не вспомнить). Он меня потом заметит и говорить будет действительно не о чем. Ничего странного: с любовью вспоминаю себя тогдашнюю, а не его. 

 Будним вечером мы с Наташей усаживаемся прямо напротив вечерних таджиков: недавно закончили работу, заполняют досуг игрой в мяч и какими-то разговорами. Минут десять - мы добрые соседи, чуть позже - становимся придирчивой публикой. Чем нас развеселить уже никто не знает. Простые спортивные забавы давно переросли в кувырки через голову соседа, бег по деревьям, прыжки с препятствиями. Когда они выдохлись -  вино наше закончилось ну разве что не чудом. На прощанье повисли на турнике вниз головами, прямо все втроем, ну прямо летучие мыши. Что дальше уже совсем не знали.

Мы-то все смеялись, обсуждали, что мол потом у них будет ужин. Для этого уже выбран гонец (хотя обычно два). Пойдет в гастроном, там ближний кстати в торговом центре на Тишинке. Купит тот самый набор продуктов, который хоть да будоражил каждого: батон нарезной - 18 шт, лапша быстрого приготовления - 5 шт, сникерс - 1 шт (это наверное для самого главного).

Людей которые всерьез думают про нефть в мае точно надо приравнять к героям. У меня заботы совсем другие. С давним сердечным другом веду себя вежливо и надменно, наверное только для того, чтобы написать Вале смс: "Привет, я все смогла - гордая, надменная и трезвая". На следующий день запала не хватает - набиваю сообщение с истерическими нотками другому давнему. СМС уже никому не пишу, да и разве было бы дело, сказать-то тут только можно: "привет, найди что я вчера писала и все сотри". Ну уж нет - пусть лучше будет маленькая тайна.

Липы - наши с Ваней фавориты в этом сезоне. Его - потому что  на Цветном бульваре выросли большими, хотя помнятся еще совсем маленькими. Мои - потому что пахнут маем с красят подошвы. С природными условиями у нас сейчас сплошные непонятки. Вот например - это что за пух, который как от тополей, но таковым еще не может быть. А кружит-летает, ох как.

Среди желтушных новостей вчерашней прессы - настенные письмена маньяка-людоеда. Шизофреник, не ведал и что творил-то, а что писал - уж точно никто не разберет. Посмотришь на фотографии - страшно станет. Ну прямо папка смс-черновиков моего мобильного телефона. Когда перебравши вина начал набивать, но ума-то хватило не отправить. Породнившись с убийцей могу заговорить с авторитетом - он и сам уже не помнит, что написал, по крайней мере в случае со мной это работает безотказно.

Центровые московские аллеи напоминают манхеттен. Машины справа - там же целуются взасос, машины слева - там же телефонные разговоры, воздух температуры тела. И главное что парк не парк, а глупая шутка - какие прогулки, когда магистрали. В текущей конъюнктуре жалею о двух вещах: не смогла полюбить кофе из старбакса и не научилась пользоваться визитными карточками. Кофе - так просто мерзкий, а карточки по-моему пока не по возрасту. Без этих факторов подруг с манхеттена мне не найти никогда.

На этих аллеях самое главное - конечно, мальчики. С этими немного пошловатыми, но от того не менее красивыми, стрижками модными в этом сезоне. Когда по бокам подбрито, а сверху длинно и немного вьется. В тот же образ полагаются укороченные брюки цвета беж. Жалко только что девочки у них свои, со старбакасом. 

 Неудачников отлично видно среди деревьев в мае: какие-то разошлись листочками, у каких-то не вышло. Замерзли наверное или что там с ними еще бывает. По духу я пока близка ко вторым, хотя вроде бы все данные - стремиться к первым. 

Вторую неделю выбрасываю вещи и будто бы с каждым днем становлюсь немного отчаяннее. По пакетам готова распихать все на свете, даже те самые ботильны, в которых когда-то была очень счастлива. По началу про них даже план такой был - сфотографировать и повесить вместе с цитатками из того самого поста, где счастлива. Конечно отказалась, ведь чистой воды упадничество.

Мое давнее развлечение - вспоминать что ровно в этот день я делала год или два назад. Всегда выходит будто что-то более занятное. Глупо думать что год от года я все скучнее, просто мои воспоминания всегда оказываются поживее происходившего.

Неделю назад все симптомы хандры проявились у меня в одночасье - в течение одного вечера. Удивляться тут нечему: если хандра каждый год начинает в конце апреля, то почему бы ей не начать делать этого по расписанию. 

Пока я не выхожу на работу - образ жизни получается вести исключительно праздный. Поездки на велосипеде с корзинкой на Кунцевский рынок - главное развлечение. Там же моя последняя фаворитка - престарелая чеченка с невозможными глазами, торгует творогом, медом и еще какой-то фигней. Но главное - все почему-то из Калуги. Моей страсти не разделяет, скорее даже не понимает: чего вам, молодой человек, с вас столько-то, молодой человек.

Преображение женщин по весне - моя ежегодная тема. И этот апрель не стал исключением. Девочки надели на себя всю мою самую любимую одежду - прозрачные черные колготки, куртки из кожзама, платья из копеечной вискозы. Мой снобизм имел бы место не будь с каждой из них по мальчику и цветочку, выходит же, что на влюбленных коленках и черные прозрачные не отвратительны. 

 На конкурсе молодых ученых я гость случайно-принудительный, половина собравшихся такая же, другая половина идейная. Мне стыдно немного, как в школе, вдруг пацаны все возьмут и подумают будто я тоже из этих, идейный. Радость только одна: среди членов жюри разглядываю полноватую, хромоногую девочку. Училась года на три постарше меня, помню одно - поклонница жанны д`арк. Дождавшись как выйдет - сразу выбегаю следом. Дела-то, дела как обстоят. Диссертацию защитила. Про Жанну, конечно. 
***

Мои стадии никотиновых ломок сделали шаг вперед, перейдя в психологическую плоскость. Во все радостных воспоминаниях именно что сигареты выходят на первый план. Валя успокаивает: тут быть не может никакой эстетики - это же не кальян тебе или трубка с сигарою. Мы с зависимостью пока считаем иначе, эстетика в них как раз единственная доступная мне - неврастеническая. 

 На погоду все ругаются, но у меня все хорошо: дожди как в мае и солнце как в октябре. И колготки становятся до колена в грязных брызгах, стоит только дойти от дома до метро. После того как предпринятое турне не возымело должного терапевтического эффекта помыслы мои стали куда более глубокими. Лучшее занятие теперь не решать насущные проблемы, а придумывать заранее обреченные на провал проекты: научиться водить машину, строить мосты или вязать пятку носка на спицах.

Мои часы по-прежнему занимают биографические романы: куча знаний на идиотские темы -  любимая стезя. По вечерам Яша рассказывает мне истории разных футбольных клубов и личные драмы великих фотографов. Разгорячившись позже в компании - пересказываю самые литературные. Мальчики раскрывают рты, я улыбаюсь во все глаза. Поймать меня на неточностях именно в этот момент - конечно, было бы самое неоправданно жестокое. Память девичья, замашки мещанские - кому рассказать, не поверят.

Под конец приемных часов в клинике неврозов, я единственный человек в бахилах. В курилке пациенты выстраиваются передо мной в линейку, начинают громко смеяться, спорить на перебой. Так еще бывает на детских площадках: целевая аудитория работает на случайную публику. Все хорошо, но немного не по себе. Были бы дети, а тут вроде больные люди.